Вениамин Гармаев о каратэ, детях и не только. Экспертное мнение (часть 2/2)

Каратэ длиною в жизнь

Мы продолжаем разговор о спорте, каратэ, детях и не только с Вениамином Гармаевым — Мастером спорта России, лауреатом национальной премии «Золотой Пояс», обладателем степени 6 Дан по одному из четырех основных стилей традиционного японского каратэ Сито-рю, а также руководителем и главным тренером школы детского спортивного каратэ Tatsujin Karate School

За десять лет, что прошло с тех пор, как я в 2008 году начал профессионально тренировать, по отношению к себе мои цели ни капельки не изменились. Сильно трансформировалось мое представление о том, как нужно тренировать детей, поскольку моя школа, все-таки, это школа детско-подросткового каратэ. И я понимаю, что если мы назвали себя школой детского спортивного каратэ, моя основная задача – вывести ребенка на определенный уровень, чтобы он завоевывал медали, стал чемпионом.

Читайте: Вениамин Гармаев о каратэ, детях и не только. Экспертное мнение (часть 1/2) »»

В связи с этим за годы работы моя методика подготовки сильно поменялась, да и требования к детям поменялись. Раньше мы все-таки были больше похожи на клуб, где все просто занимались любимым делом. Клуб где занимаются любимым делом это место, куда люди приходят осознанно и понимают, что хотят. Понятно, что для некоторых детей это не особо любимое дело, их просто родители сюда привели, и моя задача – привить им любовь к этому делу. Я должен привить эту любовь с точки зрения интереса к тренировочному процессу, детям должно быть интересно тренироваться. И мне нужно найти золотую середину, поскольку я должен регулярно нагружать детей достаточно жестко, но эти жесткие нагрузки должны происходить так, чтобы детям это нравилось. Один из основных показателей, чтобы им нравилось — конечный результат. Когда они приезжают на соревнования и выигрывают. Победа мотивирует, победа понятна и детям, и родителям.

Идея «Пути Каратэ» не особо нужна детям, да и многим взрослым, если честно, тоже. Вот когда приходит человек взрослый, который когда-то занимался и у него давняя любовь к каратэ еще с тех времен, когда каратэ было на своем пике популярности, другое дело. Повзрослев, он вспоминает все лучше, что было у него с каратэ связано, и говорит себе: «… а давай-ка я попробую снова начать». Вот с таким человеком можно уже говорить о каратэ-до как о пути личностного развития. С детьми об этом нет смысла разговаривать. И когда мне родители начинают говорить о том, что у нас здесь какая-то философия, я отвечаю, что наша основная философия – развитие личности. Привели вы ко мне этот несуразный комочек костей и мышц и я должен выстроить из него человечка, который сможет однажды назвать себя каратистом. Конечно, как в любом уважающем себя додзё, у нас присутствует традиционная ритуальная составляющая, через которую прививаются уважение, почитание старших, и детям это нравится. Сначала им нравится играть в ритуал, постепенно он становится привычкой, и только потом он переходит в их повседневную жизнь.

Что бы я посоветовал родителям, подумывающим о том, отдавать или не отдавать свое драгоценное чадо в каратэ?

Во-первых, уже полдела если в окружении знакомых или друзей есть опытный человек, который сможет посоветовать какого-то конкретного тренера. Интернет-пространство сейчас достаточно большое, и дает возможность изучить с разных сторон человека, которому ты отдаешь своего ребенка. Как правило, информация есть практически про каждого сэнсэя. Нужно посмотреть историю этого человека, сколько у него людей занимается, давно ли он ведет занятия, на его результаты и результаты его учеников. Если у родителя есть желание, чтобы ребенок занимался именно каратэ, не забирайте ребенка сразу, если ему не понравилось. Пусть хотя бы месяц походит.

Часто бывает, что на одной тренировке у него плохо получается, и на второй, и на третьей, а потом ребенок включается, проходит месяц и он уже никуда не хочет уходить. Также не нужно ждать от ребенка быстрых спортивных результатов, не нужно форсировать события, если ему просто нравится ходить на тренировки. Помните, что не все дети предрасположены к спорту, к спортивным результатам. И если ребенок не показывает результат, но ему просто нравится тренироваться – пусть тренируется. Потому что каратэ-сообщество очень здоровое. В любой правильной школе или секции каратэ прививаются исключительно правильные для жизни вещи, и атмосфера наполнена правильными эмоциями.

Конечно, у воспитания детей есть и обратная сторона. Обидно, когда твой воспитанник уходит, и хотя ты понимаешь, что это порой неизбежно, он как будто забирает часть твоего сердца. Все что угодно может произойти. Бывает, ученик и не хочет уходить, но семья вынуждена переехать. Чего только в жизни не случается. Особенно больно, когда уходят те, в которых ты вкладываешь больше всего, полагая, что они уже без малого твоя смена и опора. Утешает немного тот факт, что если ученик был талантлив в каратэ, то он проявит свой талант и в другом виде, хоть в футболе, хоть в боксе.

Часто детишки уходят в футбол. Но увы, после футбола они уже никуда не уходят. Кто-то возвращается в каратэ, но процент возврата очень маленький. Поэтому футбол я недолюбливаю. Очень жалко ребят, особенно когда ты видишь заложенный в ребенке потенциал. Ну уж коли ушел, что тут поделаешь, значит ушел. Если он проявит в другом месте то, чему он научился у меня, это будет означать, что свою долю в дело развития этого человека я вложил. Значит я выполнил свой гражданский долг, отдав положительную часть своих возможностей кому-то еще.

Более того, если ребенок внесет в повседневную жизнь те нормы поведения, которые мы здесь прививаем – это тоже большой плюс. И конечно, хотелось бы, чтобы у этих ребят оставалось чувство благодарности. Не мне лично, а тому сообществу, в котором они жили эти два, три, пять, десять лет. Чтобы они помнили и чувствовали, что именно здесь они получили какой-то правильный заряд эмоциональный. У меня есть ребята, которые ушли, родители уже их младших братьев-сестер привели, а сами они уже или в других видах спорта или учатся, но очень приятно, что и по сей день в них живет чувство благодарности. Порой они стесняются начать заново, помня себя в форме и понимая, что многое растеряли, хотя я и говорю им, что каратэ тем и прекрасно, что стартовать можно с любой точки и все равно будет прогресс. Напоминаю им, что сам начал заниматься каратэ в 30 лет, и не считаю, что начал заниматься поздно. Да, может быть, если бы я стал заниматься раньше и меня заметил бы хороший спортивный тренер, он бы из меня сделал чемпиона по WKF, например. Но сложилось иначе, не стал я чемпионом по WKF, ничего страшного, зато у меня есть мой собственный додзё.

Если говорить о детском каратэ как о спорте, здесь всегда есть три составляющих – это, конечно, сам ребенок, тренер и его родители. И если эти три компонента уравновешены и работают в связке, то результат обязательно будет. Если родители и тренер хочет, а ребенок нет – не будет результата. Если ребенок хочет, тренер хочет, а родитель ничего не хочет – результата не жди. Если ребенок хочет, родители хотят, а тренеру все равно – снова мимо. Стоит одному из тройки выпасть, результата не будет. Это абсолютно совместный труд.

По своей практике я вижу, что там, где родителям небезразличны результаты ребенка, где мне хочется, чтобы получалось, и ребенку хочется, чтобы получалось, такие дети, как правило, все растут, все в медалях и уверенно выступают на турнирах любого уровня. Мало того, что такие дети занимаются три раза в неделю по два часа, родители просят заниматься с ними дополнительно индивидуально. Есть дети, у которых по восемь тренировок в неделю получается. И у них, соответственно, старт и прорыв. Никто ведь не отменял категорию «количество перерастает в качество». Важно отношение.

Родитель мотивирует ребенка, ребенок готов и хочет заниматься, тренер хочет результатов – вот вам тройной стимул, тройной заряд. Стоит одному выпасть – и на этом всё, никаких результатов не будет. Бывает и так, что и родители и ребенок хотят, а у ребенка нет нужных качеств от природы. Отбора у нас специального нет, он происходит естественным образом, двери открыты для всех. В том числе для тех, кто по каким-то причинам ограничен в возможностях двигаться вперед. Потому что даже с точки зрения экономики все то, что меня окружает, требует ресурсов, это все нужно содержать, и без финансовой поддержки здесь никак. Есть звезды, и есть все остальные, как бы жестко это не звучало.

Когда ты в государственной системе, тебе все равно, если от тебя ушел не очень талантливый ребенок. Твоя тренерская зарплата зависит только от результатов твоих спортсменов, статисты тебе ни к чему, только время и силы тратить. В этом тоже есть минус, поскольку те самые «статисты» тоже должны заниматься чем-то, должны развиваться. И лучше в додзё идут, чем на улице.

Если спортшколу взять, там если результат не показываешь, тренер на тебя просто перестает обращать внимание. Тренер будет работать только с теми, кто приносит ему Мастеров, победы, награды. Мне же важно, чтобы любой ребенок был обласкан вниманием, моя цель — показать ему, что он здесь нужен. И это при том, что он не показывает мне результата. Спорт и результаты конечно очень важны для меня, но это не самоцель. Самое интересное, что из «статиста» может вырасти действительно хороший каратист, или великолепный тренер.

И такое бывает.

Не каждый спортсмен может стать хорошим тренером. И напротив, случается, что средний спортсмен становится отличным тренером или методистом.

Для меня важен каждый ребенок, в том числе потому, что как бы это не звучало цинично, каждый приносит зернышко в клювике. Мы живем в противоречии, сложившемся во времена, когда нам внушали, что боевые искусства – это прежде всего какая-то высокая идея, а где есть высокая идея – там нет места меркантильным интересам. Что брать за каратэ деньги нехорошо. Я к этому отношусь очень спокойно, поскольку прекрасно понимаю, что те же лидеры нашего стиля Сито-рю все достаточно обеспеченные люди, которые могут себе позволить тренировать для души. Вспомним те же китайские хроники — чтобы попасть в ученики к мастеру, претендент должен был сделать очень приличное подношение или брал обязательства выполнять для мастера различную работу в обмен на обучение. Поэтому я считаю, что преподавать за деньги — совершенно нормальная практика. Как говорится, «Сытый сэнсэй – хороший сэнсэй», он с удовольствием занимается своим делом, а когда сэнсэй голоден, ему где силы на занятия взять? У него голова только тем и занята, чтобы денег найти на покушать, и уж только потом вас тренировать. Но зарабатывать на каратэ для меня не самоцель. Основная задача – финансово обеспечить существование моей школы, ну и семьи, конечно. Кроме того, моя жизнь связана с постоянными поездками и я за все плачу сам, куда бы не поехал.

Мне нравится учить и учиться, нравится ездить в Японию и на Окинаву, в Европу, много куда. Нравится общаться с людьми, получать знания. И мне нравится ими делиться. Важное, чтобы люди, взяв эти знания, смогли ими делиться дальше. И чем больше вокруг меня будет людей, готовых взять мои знания и готовых ими поделиться с другими, тем лучше. Вот что на мой взгляд интересно.

Но я по-прежнему считаю себя учеником. В моем понимании, когда ты перестаешь учиться, ты в какой-то степени умираешь. Перестал учиться – встал. А нужно идти. «До» — Путь в бесконечность. Мы идем по этому Пути пока нас носит земля. Мои ориентиры ну Пути это, прежде всего, мой сэнсэй Владимир Васильевич Богатенков — человек, который запустил меня на эту орбиту. Мудрый, очень глубокий человек, и по сей день являющийся для меня источником знаний. К большому сожалению, у нас нет возможности часто общаться, поскольку работаем мы в одно и тоже время, но в совершенно разной географии. Но мне порой достаточно услышать его по телефону чтобы почувствовать прилив сил. Мой близкий друг Хасэгава Юкимицу, который в свое время был для меня иконой Сито-рю. Эталон, которому я старался подражать, хотел быть на него похожим. И в какой-то степени я этого достиг.

Расскажу один забавный случай. Сижу дома, смотрю видео, на котором Юкимицу выполняет ката, проходит супруга мимо и спрашивает: «Где это ты выступаешь?»

Говорю, мол, это Юкимицу Хасэгава, не я, а она в ответ: «Как же вы похожи!»

Еще был случай. Наша сборная поехала в Японию, выступает Юкимицу, а один из наших парней смотрит и говорит: «А что здесь Гармаев делает?!»

В то время я был примерно в тех же габаритах и кондициях, технически очень был похож на него, и нас часто путали. Еще один ориентир, в спортивном каратэ, это Абэ Рёки, чемпион мира по ВКФ, представитель стиля Годзю-рю. Я когда впервые увидел его выполнение ката Курурунфа, меня это настолько глубоко впечатлило, что мне очень сильно захотелось делать ката направления Наха-тэ именно как Абэ. Поэтому у меня был период, когда я ката Наха-тэ в стиле Сито-рю вообще не делал, а переориентировался на ката Наха-тэ в стиле Годзю-рю. Вот насколько меня впечатлила его техника.

Даже когда я тесно общался с Сакумото Цугуо-сэнсэем и он терзал меня формами Годзю-рю – Сэпай, Курурунфа, Супаринпэй, он мне сказал однажды, что у меня очень хорошая техника Годзю-рю. Для меня эта похвала была, словно я себе огромную звезду на лоб поймал, раз уж сам Сакумото похвалил мое исполнение техники Годзю-рю. Еще Ивата Гэндзо, сын Ивата Мандзо и в какой-то степени названный брат Сато Тэцуо-сэнсэя. Когда он проводит где-то семинары, я всегда стараюсь приехать позаниматься, напитаться его исключительно позитивной энергией.

Все, кого я перечислил, без сомнения, внесли огромный вклад в мое становление как каратиста и как человека. Но самая яркая путеводная звезда, на которую я все время равняюсь и которая меня вдохновляет, это, конечно же, Сато Тэцуо-сэнсэй – человек, который подарил нам Сито-рю. С годами так сложилось, что я стал с ним достаточно близко общаться. Он для меня — настоящий Сэнсэй, не столько как технический инструктор, который учит правильному каратэ, сколько Сэнсэй в полном смысле этого японского слова, «рожденный раньше тебя». Человек, который учит тебя правильно жить и правильно относиться к жизни.

Когда мы приезжаем в Японию, порой достаточно просто посидеть с ним пообщаться, и ты словно наполняешься эмоциями, которые заставляют двигаться дальше. Или в додзё, когда мы переодеваемся в каратэги, он может показать казалось бы элементарные вещи так, что ты понимаешь, еще много чему есть поучиться. Слава богу, возможности интернета сейчас позволяют не тратить сумасшедшие деньги, чтобы позвонить в Японию, поэтому я стараюсь хотя бы раз в недельку с ним общаться. В свои далеко за 80 он по-прежнему в великолепной форме, у него светлый ум, прекрасное чувство юмора. Когда он приезжает в Россию, я всегда стараюсь организовать совместную тренировку у нас в додзё, и как правило, он всегда откликается на мою просьбу. Скоро Сато-сэнсэй должен приехать в Россию, и сейчас я живу в радостном предвкушении нашей встречи.

Напоследок мне хотелось бы рассказать об истории появления названия моего додзё  Tatsujin Karate School. Один из моих наставников и мой хороший друг Хасэгава Юкимицу руководит школой Hasegawa Karate School.

Для японцев назвать додзё по имени основателя считается вполне нормальной практикой. Когда я сообщил ему, что открываю свой собственный додзё и хочу назвать его Tatsujin Karate School, по аналогии с его школой, но не по фамилии, поскольку для нас назвать школу, например, Garmaev Karate School будет по меньшей мере нескромно. Хотя у нас уже теперь по имени называют, школа такого-то, школа сякого-то.

Сейчас я уже прекрасно понимаю, что мою школу четко ассоциируют с моим именем, но у меня по-прежнему не хватает личного эго, чтобы назвать школу «имени меня». В общем, предложил я сэнсэю назвать школу Tatsujin Karate School. Покачал он головой, проговаривая вслух: «Хмм…Тацудзин Каратэ Скул…» и говорит, что в Японии это было бы неприлично. Спрашиваю почему. Отвечает, что название это слишком чрезмерное, высокопарное. Я не понимал, честно говоря, глубинной сути этого названия. У японского слова «тацудзин» два значения – «человек-дракон» и «носитель наивысшего мастерства», и мне потом сказали, что и иероглифы там разные, хотя звучат одинаково.

Сато Тэцуо-сэнсэй сравнительно недавно мне тоже сказал: «Я думал, ты что-то другое имел ввиду под словом «Тацудзин»». Поначалу он очень настороженно отнесся к названию, а когда увидел иероглиф «Тацу», записанный как «Дракон», успокоился. Говорит, я поначалу думал, что ты о себе возомнил. Нет-нет, говорю, сэнсэй, названием я просто хотел сказать, что Дракон – высшее мистическое животное, высшее проявление живущего в трех стихиях, в воде, на суше и в воздухе, и смысл названия школы – школа для людей, которые хотят стать лучшими. Не возвыситься и посматривать потом на всех сверху вниз, а воспитать в себе лучшие качества. Вот такую философию я постарался вложить в название моей школы — Tatsujin Karate School, и мне искренне хочется верить, что у меня получилось.

Беседовал Сергей Саркисянц