«Сёгун» — книга и сериал

0
676

Когда я был школьником, по одному из центральных каналов крутили сериал «Сёгун». Какой бы раз его не показывали, его смотрели всей семьей от первой до последней серии. Во-первых, это был сериал о столкновении двух культур, во-вторых, он был о Японии и самураях (а что могло быть еще более завораживающим для мальчишек того времени?).

Уже позже, будучи взрослым мужчиной, я прочел и книгу «Сёгун»  Джеймса Клавелла, по которой снимали сериал. В принципе, могу сказать, что фильм довольно близок к книге, но есть один момент, который сложно воплотить в кино, не сделав его скучным. Я говорю про внутренние диалоги, которыми изобилует роман, раскрывая многие тонкие моменты, оставшиеся за кадром в кино. К тому же есть несколько моментов, не показанных в сериале, но они не играют особой роли.

Что хотелось бы отметить из того, что не показали в фильме. Помните старика, который заставляет главного героя – голландца принять ванную, после того, как на него помочился один из знатных самураев? В книге ему отводится совершенно иная роль, куда более обширная, к тому же выясняется, что он старый вояка и, по книге, владеет техникой дзюдо и каратэ.

Меня это сразу смутило. Не то, чтобы я хвастаюсь, ну уж на этом, я собаку съел. Ни о каком каратэ и дзюдо в те годы просто не могли знать.

Во-первых, сам термин карате, как полноценная система, появляется в 20 столетии. Да и никто из японцев не практиковал приемы, которые шли как факультативные занятия для окинавских аристократов.

Во-вторых, дзюдо появилось как единоборство в 20-е годы 20 столетия, уж точно самураи о нем ничего знать не могли.

На самом деле, эти неточности книгу совсем не портят.

Есть еще несколько забавных моментов, не знаю, к чему они понадобились автору. Как известно, в среде самураев был распространен гомосексуализм, в том числе однополые половые связи практиковались, как способ оплаты уроков фехтования.

Главному герою предлагают посетить проституток, на что тот отвечает отказом (так как он был влюблен в девушку-японку). Тогда ему предлагают мужчину, он отказывает с гневом, чем вызывает удивление у японцев. Причину его отторжения подобного рода удовольствия, автор описывает как неприятный случай, в котором главный герой, будучи еще юношей, удачно избежал попытки изнасилования со стороны мужчины. Наверное, это такой вариант политкорректности со стороны писателя.

Главному герою даже предлагают животного, но тот начинает возмущаться еще больше (брал бы проститутку, все равно его возлюбленная была замужней, тут все честно).

Это японцев удивило, конечно, наверное, они даже посчитали это за чудачество со стороны европейца.

Мне показалось, что местами, автор идеализирует японскую культуру, что, впрочем, было популярно для той эпохи. Напомню, что интеллектуалы Запада часто приписывали восточной культуре, черты некоего культурного «края обетованного». Кстати, повальный бум восточных единоборств, отчасти с этим связан.

Показывая характеры разных народов, автор изображает сцену, когда голландец, уже будучи признанным японскими аристократами, посещает своих товарищей, живущих в каком-то бараке. Они грязны, искусаны вшами, спят с какими-то немытыми проститутками, пьют самодельную выпивку.

В одночасье, голландец понимает, что ему чужды они и их общество. Ему противно все увиденное. Уйдя от них, он приказывает сжечь одежду, в которой могли завестись вши.

Хотя мои соображения могут быть и поспешными. Может здесь показана неоднозначность в восприятии культур. Наши стереотипы, которые голландцу удалось преодолеть.

Вскоре читатель или зритель начинает понимать, что голландец полностью пропитывается чуждой культурой. Однажды, он даже едва не совершает сепуку.

Весь парадокс, что он никогда не попадет домой, сколько бы он не строил свой корабль. Для будущего сёгуна, он – козырь, от которого тот не может отказаться.

В этом просматривается еще и аллегория. Голландец потерял свой родной берег, попав на чужую почву. Но теперь он стал…

Почти своим.

Почти!

Для японцев он никогда не будет своим. Ровно, как никогда не будет своим для португальцев, активно охаживающих японских вельмож, для иезуитов, пускающих ростки своего влияния в первых христианах-японцах (кстати, Уэсиба – создатель айкидо принадлежал к одной из синтоистких сект, на которую повлияло христианство).

Голландец утерял свою землю, многое из прежней жизни ему кажется уже не таким ценным, но и здесь он никогда не станет, полностью, своим.

Ему уже никогда не суждено пристать к какому-либо берегу. Его корабль будет сжигаем раз за разом.