Вениамин Гармаев о каратэ, детях и не только. Экспертное мнение (часть 1/2)

0
928
Каратэ длиною в жизнь

После публикации серии материалов, посвященных каратэ и детям, в которых уважаемые мастера высказали свое видение данного вопроса, мне захотелось осветить эту интересную и очень непростую тему несколько с другой стороны. Поскольку эксперты, ставшие героями моих предыдущих материалов, в силу различных причин не занимаются каратэ с детьми, мне показалось, что читателю будет интересно узнать мнение людей, чья профессиональная деятельность, напротив, напрямую связана с преподаванием детского каратэ.

Недавно мне довелось побывать в гостях у человека, вся жизнь которого неразрывно связана с изучением и преподаванием восточных единоборств. Сегодня своей историей путешествия по сложному, но увлекательному Пути Каратэ с нами поделится Мастер спорта России, лауреат национальной премии «Золотой Пояс», обладатель степени 6 Дан по одному из четырех основных стилей традиционного японского каратэ Сито-рю, а также руководитель и главный тренер школы детского спортивного каратэ «Tatsujin Karate School» Вениамин Гармаев

Более-менее четкие очертания моя группа именно как школа начала обретать в 2008-09 годах. В 2008 году, когда случился кризис, я ушел из бизнеса, много думал и в итоге понял, что в кризисные времена в каратэ я смогу зарабатывать не меньше, чем в бизнесе. Плюс у меня появится возможность нормально тренироваться, вместо того, чтобы по 8-10 часов просиживать на стуле в офисе, пытаясь работать, и при этом думать только о каратэ.

Читайте: Вениамин Гармаев о каратэ, детях и не только. Экспертное мнение (часть 2/2) »»

Уже тогда я четко понимал, что все-таки больше хочу находиться именно в этой плоскости развития. И я в конце концов решился. Начал общаться с друзьями, которые профессионально занимались тренерской деятельностью, спрашивал. Как вариант мне посоветовали поискать фитнес-центр, дворец спорта или школу со знакомым директором, который пустит к себе тренировать. На тот период у меня уже был хороший послужной список, и меня обнадежили, что вопросов по поводу набора точно не возникнет.

В то время я снимал квартиру у своего товарища в Софрино, тренировался и работал в Москве, и всерьез подыскивал место, где смог бы осесть надолго. Звонит мне как-то Виктор Рыбин из группы «Дюна» и говорит: «Веня, а ты не хочешь в Лобне осесть?» Говорю, да почему бы и нет, мне главное зацепиться где-то. И в июле мне предложили работу в местном дворце спорта. Приезжаю, договариваюсь с директором начать с сентября, бьем с ним по рукам. И улетаю домой к родителям. Мне замдиректора перезванивает, спрашивает, вы когда приезжаете. Как договорились, отвечаю, с 10 сентября приступлю. Ну хорошо, говорит, а то к вам уже 20 человек записалось.

Через неделю еще звонок, мол, вы точно к 10-му не опоздаете. Отвечаю, у меня билет  уже куплен, третьего числа буду в Москве. Хорошо, говорит, а то у вас уже 60 человек. Я вообще поначалу думал, что если наберется для начала 5-6 человек — уже хорошо. Никаких особо амбиций, что я чемпионов буду воспитывать, тогда не было. Думал, какая-никакая денежка будет, да и сам смогу тренироваться.

Вообще, детей я начал тренировать со своей дочери, это уже потом вокруг неё образовалась группа детей, занятия переросли хобби и в конце концов стали профессией. Никакой четкой методики или научного подхода вначале у меня не было. Детей я тренировал практически также, как меня самого тренировали. Но в то же время мы и никаких суперзадач перед собой не ставили. Для детей, если называть все своими именами,  это был скорее некий каратэ-фитнес. Конечно, дети мои проходили аттестации, выступали на соревнованиях, даже что-то завоевывали. Но задача превратить группу в школу каратэ высоких достижений изначально не ставилась. Потому что я и тогда понимал, и сейчас прекрасно понимаю, что каратэ и дети — это все достаточно условно, и каратэ как боевое искусство начинается только с осознанных лет.

Каратэ как боевое искусство начинается только с осознанных лет.

Тем не менее, уже тогда я начал мыслить масштабно, перелопатил массу специальной литературы, как правильно работать с детьми. Опять же, физкультурное образование ГЦОЛИФК мне в этом сильно помогло. Закончил я кафедру восточных единоборств еще в конце 90-х, учился у Богатенкова Владимира Васильевича. Когда я поступал в ГЦОЛИФК я занимался ушу. Вообще, начинал я с каратэ, но потом жесткая травма и запрет на занятия привели меня в ушу.

На одной из клубных встреч, которые тогда часто практиковали, я попал на парня весом 85 кило, да еще и мастера спорта по дзюдо. Сам я в тот период я весил около 65 килограмм. В общем, я пропустил жесткий удар ногой в голову, экран у меня погас, а ребята мне потом рассказали, что он меня еще и на пол хорошенько бросил. После чего у меня было подозрение на отсечение сетчатки.  Врач сказал, если не хочешь ходить с палочкой и поводырем, с каратэ нужно заканчивать.

В текстильном институте, где я тогда учился, мне на глаза попалось объявление о наборе в группу ушу. Я тогда считал, что ушу это вроде как гимнастика, но все-таки что-то близкое к каратэ, пошел туда заниматься и в итоге даже в институт физкультуры по линии ушу поступил. И заканчивал я институт как ушуист, и тренировал подростков и взрослых ушу. Диплом по теме «Воздействие Тайцзицюань на сердечно-сосудистую систему» я защитил на отлично, предварительно проведя исследование в группе реабилитации после заболеваний сердечно-сосудистой системы при республиканской больнице в Улан-Удэ, где я в то время жил и тренировал. В процессе моего эксперимента, который длился около года, мне удалось выявить, что регулярные занятия Тайцзицюань приводят к более стабильному восстановлению, и занимающиеся обращаются к врачу значительно реже тех, кто в период реабилитации Тайцзицюань не занимался. В общем, защитился я, диплом получил, но совершенно не представлял, куда его деть. Потом у меня случился кризис с ушу, и я никак не мог найти для себя реализацию.

Время, когда я занимался у Владимира Васильевича Богатенкова, сформировало определенный шаблон, каким для меня должно быть хорошее каратэ, и примерно года через три после окончания института я обратился к нему с просьбой попробовать возобновить занятия. Сделав круг, перечеркнув пройденный путь длиной почти 10 лет, я вернулся к каратэ, снова придя к Богатенкову и начав заниматься каратэ Сито-рю практически с нуля.

Через некоторое время я взял бронзу по ката на Чемпионата мира 2003 года, который проходил в Москве. Параллельно набрал группу в одной из школ, потому что у Владимира Васильевича тренировки три раза в неделю, а мне хотелось заниматься каждый день. У меня уже подрастала дочь, и вокруг нее начинают собираться дети, все примерно в возрасте 8-12 лет. Совсем малышей, 4-5 летних у нас не было. В занятиях каратэ в таком возрасте я особого особого смысла не вижу, конечно. ОФП на базе элементов каратэ – пожалуй. Базовая техника «кихон» — да, но ни о каких поединках или жестких видах тренировки и речи быть не может. Просто обычная гимнастика под названием «каратэ». Даже для более старших детей 7-8 лет каратэ как боевое искусство — нонсенс.

Когда говорят, что дети занимаются боевым искусством, я всегда возражаю, говоря, что они занимаются хорошей гимнастикой. И вот почему. Двигательная модель каратэ выгодно отличается от многих спортивных единоборств тем, что человек здесь развивается симметрично, и справа и слева. В том же боксе спортсмен как встал в свою стойку, так в ней все время и работает. Получается у борца бросок с какой-то конкретной стороны, и тренер может закрыть глаза на то, что с другой стороны у него пробел.

Каратэ с точки зрения развития координации, психомоторики выгодно отличается именно тем, что развивает обе стороны. Понятно, что если человек правша, то правую сторону он в любом случае будет развивать больше, если левша – левую. И комплексы ката, если на них внимательно посмотреть, в большей степени односторонние. Но когда я занимался ушу, у нас была очень полезная практика. Мы делали комплексы четыре раза в правую и три раза в левую сторону, чтобы сбалансированно развивались обе стороны. И сейчас когда мои дети тренируют начальные комплексы Пинан, я часто даю им задание делать ката зеркально.

Младшими детьми у меня занимаются мои ученики, которые выводят детей на определенный нужный мне уровень. Со старшими детьми и подростками я занимаюсь только спортивным каратэ, подготовкой к соревнованиям и всем, что с этим связано. Кроме того, у меня есть взрослая вечерняя группа, так называемая «14+», где мы уже начинаем заниматься каратэ-до. Базовая техника кихон, комплексы ката, применение движений бункай, поединки кумитэ. Не усеченное, только ката и бункай, или только кумитэ, а каратэ в полном объеме.

Программу этой группы я стараюсь строить сетами. Например, берем определенный комплекс ката, разбираем саму форму, работаем с применением бункай и его вариациями, отрабатываем свободное применение в рамках различных вариантов нападения, но с сохранением самой идеи, заложенной в бункай. Но опять же, спортивной составляющей здесь нет. Взрослым я четко объясняю, если хотите спорт – вам в группу с акцентом на спорт, если хотите заниматься каратэ как боевым искусством, вам сюда.

В спорте, особенно в спорте высших достижений, задачи совершенно другие. Взять тот же WKF. Мои старшие ребята выступают по ката WKF, но по кумитэ я их не готовлю. Просто времени не хватает. Да и специфических знаний тоже. Профессионально подготовить спортсмена для выступлений по ката на соревнованиях высокого уровня я могу. Могу, конечно, подвести спортсмена к определенному уровню для выступлений по кумитэ в рамках имеющихся у меня знаний, но дальше упираюсь в дефицит времени. График у меня плотный: детское каратэ, каратэ-до, кобудо, подготовка спортсменов высшего дивизиона по ката. На что-то другое просто нет времени.

Понимаю, что если упрусь, то через года два-три смогу готовить спортсменов по кумитэ на абсолютно конкурентной основе. Но для этого я должен буду бросить уже то, во что уже вложено много сил, и что приносит хорошие результаты. И я совершенно не стесняюсь того, что специализируюсь именно на ката. Не секрет, что существует некий стереотип, что если ты кумитист – ты брутал, если катист – ты танцор. Себя я не причисляю ни к одной из этих довольно условных категорий, я прежде всего каратист. Для меня важен сам предмет каратэ в своей целостности.

Спорт – это яркая и красивая составляющая, но только часть каратэ.

Представьте себе песчаный берег. Вот две-три песчинки на нем — это спорт, каратэ – все остальное. И еще я очень хорошо понимаю, что спорт – это в определенной степени везение. Смотришь на сетку жеребьевки, видишь, что сразу попадаешь на чемпиона мира, и понимаешь, всё, вылетел.

Спорт конечен, и мне еще очень повезло, что до 45 лет я выступал во взрослых категориях, и в итоге смог войти в восьмерку сильнейших спортсменов Японии по рейтингу организации Сито-кай. Будда вознаградил мои старания и подарил мне хорошую жеребьевку, которая позволила мне выйти в ¼ финала. Помню, тогда Хасэгава посмотрел списки, головой покачал и произнес: «Ага, шанс есть».

Интересно было еще вот что тогда. В 45 мне удалось выиграть у тех спортсменов, которым я проигрывал, когда был моложе. Считаю, что это очень серьезное достижение. Когда мне исполнилось 45,  я очень четко понял, что бороться наравне с 20-летними ребятами, у которых физуха на подъеме, у меня просто кондиций не хватает, всё по нисходящей давно, поддерживаю только благодаря каким-то своим внутренним качествам. И я эту тему от себя отпустил и решил, раз уж мне это так интересно, буду продолжать выступать, но только в ветеранской категории.

Для меня сам процесс выхода на татами важен, это всегда некий вызов, психологический стресс, возможность проверить себя, насколько ты еще готов сопротивляться течению реки жизни. Хотя не могу сказать, что выступления — мое кредо, да и специально я практически никогда не готовился. Как мой сэнсэй Богатенков говорил, каратист должен быть готов выступать всегда. Сказали завтра соревнования – пойди и выступи. Полируй свой меч-катана каждый день. Хотя сейчас я конечно понимаю, что в современных реалиях это не совсем так, и если ты выходишь на серьезные спортивные соревнования в наши дни, ты должен к ним жестко готовиться.

Любой рабочий процесс в какой-то степени содержит коммерческую составляющую. Чтобы всё, что меня окружает, продолжало работать и развиваться, мне нужны люди и средства, и соответственно, приходится балансировать между каратэ-до и каратэ спортивным. Поэтому процентов восемьдесят моей работы связано именно с детьми.  А родители хотят, чтобы их дети блистали медалями. И я прекрасно понимаю, что если запру детей в комнате с названием «каратэ-до», то через год из ста человек у меня останется от силы человек пять, которым искренне нравится заниматься именно каратэ-до.

Некоторые родители готовы хоть каждую неделю ездить на соревнования, чтобы их дети выступали, выступали, выступали. Им важно, чтобы ребенок был в постоянном тонусе, чтобы он все время находился на пике своей формы. И хотя я пытаюсь объяснять, что пик формы невозможно держать постоянно, что нужно выбрать для себя график соревнований, допустим, одно хорошее мероприятие раз в квартал, к которому мы будем целенаправленно готовиться, в ответ начинается: «Ну нет, мы хотим туда, мы хотим сюда, а можно мы еще вот туда поедем…» Был период, когда я пытался убеждать, но в какой-то момент понял, что это бесполезно. У меня появилась инициативная группа родителей, я готовлю для них документы, оформляю заявки и говорю: «Хотите? — Езжайте!» Они уже опытные, их дети уже по 5-6 лет занимаются, и эти родители с удовольствием самостоятельно вывозят детей на соревнования. И я в какой-то степени им благодарен, поскольку активно выступающие спортсмены и их активные родители составляют центростремительное ядро группы, к которому притягиваются все остальные. Я понимаю, конечно, что не все могут быть чемпионами, но все хотят попробовать, всем нравится этот спортивный драйв.

Годы работы с детьми вообще привели меня к мысли о том, что условно из ста человек, занимающихся детским каратэ, может быть только один или два станут каратистами по-настоящему. В каратэ работает естественная селекция. Но даже несмотря на такую статистику, всем им в одинаковой степени я пытаюсь привить любовь к каратэ-до.

У нас проходят мероприятия, которые я называю «Школа», где мы все возвращаемся к традиционной схеме тренировки – кихон, ката, бункай. Особенно кихон, базовая техника. Кихон важен и для Школы, и для спорта. Если в ката у тебя нет базы, о хороших спортивных результатах ты можешь даже не мечтать.

Часто меня приглашают спортсмены из других городов для того, чтобы я помог им скорректировать и поправить именно кихон. Потому что они прекрасно понимают, что дошли до пика своих физических возможностей, а фундамент слабый, и все здание начинает разрушаться. С белорусской командой мы сотрудничаем уже более шести лет. Сначала они попросили меня обучить их новым комплексам ката, но в конце концов пришли к тому, что нужна именно база. И когда я приезжаю к ним, мы просто долбим кихон, кихон и снова кихон. Здесь исправим, там поправим, определенное напряжение, расслабление, тайминг.

Но это со взрослыми, не с детьми. В смысле, что относительно взрослыми я считаю спортсменов начиная с 14-летнего возраста, когда это уже вполне оформившийся организм, который может принимать занятия каратэ-до как боевым искусством, в том числе и с точки зрения поединков. Все что до этого возраста, я считаю, не более чем игра в каратэ. Конечно, как мы говорили, играть можно по-разному, но мы должны стараться построить игру именно так, чтобы ребенок смог стать полноценным каратистом.

Читайте продолжение статьи »»

Беседовал Сергей Саркисянц